Poesia : Поэсия

.....лестница в подвал. (ЕЛетов)


Рекомендуемый автор :

>> почитать ещё этого автора (стихи и проза на его странице)...




Рекомендованные мною авторы...(ссылка).





                                

    Марина Цветаева ((Стихи( --

    avatar
    Admin

    Работа/Хоббирадиотехник

    Сообщение автор Neformal в 17th Май 2017, 12:34




    * * *

    Моим стихам, написанным так рано,
    Что и не знала я, что я - поэт,
    Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
    Как искры из ракет,
    Ворвавшимся, как маленькие черти,
    В святилище, где сон и фимиам,
    Моим стихам о юности и смерти
    - Нечитанным стихам! -
    Разбросанным в пыли по магазинам
    (Где их никто не брал и не берет!),
    Моим стихам, как драгоценным винам,
    Настанет свой черед.

    Май 1913


    .


    Плохое оправданье

    Как влюбленность старо, как любовь забываемо-ново:
    Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм.
    О мучительный стыд за вечернее лишнее слово!
    О тоска по утрам!

    Утонула в заре голубая, как месяц, трирема,
    О прощании с нею пусть лучше не пишет перо!
    Утро в жалкий пустырь превращает наш сад из Эдема...
    Как влюбленность - старо!

    Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
    Оттого все ночное, как книгу, от всех береги!
    Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
    Свет и чудо - враги!

    Твой восторженный бред, светом розовыл люстр золоченный,
    Будет утром смешон. Пусть его не услышит рассвет!
    Будет утром - мудрец, будет утром - холодный ученый
    Тот, кто ночью - поэт.

    Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я
    Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню?
    Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,
    Только утро виню!

    1909-1910

     

    .


    Душа и имя

    Пока огнями смеется бал,
    Душа не уснет в покое.
    Но имя Бог мне иное дал:
    Морское оно, морское!

    В круженье вальса, под нежный вздох
    Забыть не могу тоски я.
    Мечты иные мне подал Бог:
    Морские они, морские!

    Поет огнями манящий зал,
    Поет и зовет, сверкая.
    Но душу Бог мне иную дал:
    Морская она, морская!

    1911-1912

     
    .
    * * *

    Идешь, на меня похожий,
    Глаза устремляя вниз.
    Я их опускала - тоже!
    Прохожий, остановись!

    Прочти - слепоты куриной
    И маков набрав букет,
    Что звали меня Мариной
    И сколько мне было лет.

    Не думай, что здесь - могила,
    Что я появлюсь, грозя...
    Я слишком сама любила
    Смеяться, когда нельзя!

    И кровь приливала к коже,
    И кудри мои вились...
    Я тоже была прохожий!
    Прохожий, остановись!

    Сорви себе стебель дикий
    И ягоду ему вслед, -
    Кладбищенской земляники
    Крупнее и слаще нет.

    Но только не стой угрюмо,
    Главу опустив на грудь,
    Легко обо мне подумай,
    Легко обо мне забудь.

    Как луч тебя освещает!
    Ты весь в золотой пыли...
    - И пусть тебя не смущает
    Мой голос из под земли.

    3 мая 1913
    .
     
    Байрону

    Я думаю об утре Вашей славы,
    Об утре Ваших дней,
    Когда очнулись демоном от сна Вы
    И богом для людей.

    Я думаю о том, как Ваши брови
    Сошлись над факелами Ваших глаз,
    О том, как лава древней крови
    По Вашим жилам разлилась.

    Я думаю о пальцах, очень длинных,
    В волнистых волосах,
    И обо всех - в аллеях и в гостиных -
    Вас жаждущих глазах.

    И о сердцах, которых - слишком юный -
    Вы не имели времени прочесть,
    В те времена, когда всходили луны
    И гасли в Вашу честь.

    Я думаю о полутемном зале,
    О бархате, склоненном к кружевам,
    О всех стихах, какие бы сказали
    Вы - мне, я - Вам.

    Я думаю еще о горсти пыли,
    Оставшейся от Ваших губ и глаз...
    О всех глазах, которые в могиле.
    О них и нас.

    24 сентября 1913

    .
    Генералам двадцатого года

    Сергею

    Вы, чьи широкие шинели
    Напоминали паруса,
    Чьи шпоры весело звенели
    И голоса,

    И чьи глаза, как бриллианты,
    На сердце оставляли след, -
    Очаровательные франты
    Минувших лет!

    Одним ожесточеньем воли
    Вы брали сердце и скалу, -
    Цари на каждом бранном поле
    И на балу.

    Вас охраняла длань Господня
    И сердце матери, - вчера
    Малютки-мальчики, сегодня -
    Офицера!

    Вам все вершины были малы
    И мягок самый черствый хлеб,
    О, молодые генералы
    Своих судеб!

    - - -

    Ах, на гравюре полустертой,
    В один великолепный миг,
    Я видела, Тучков-четвертый,
    Ваш нежный лик.

    И вашу хрупкуй фигуру,
    И золотые ордена...
    И я, поцеловав гравюру,
    Не знала сна...

    О, как, мне кажется, могли вы
    Рукою, полною перстней,
    И кудри дев ласкать - и гривы
    Своих коней.

    В одной невероятной скачке
    Вы прожили свой яркий век...
    И ваши кудри, ваши бачки
    Засыпал снег.

    Три сотни побеждало - трое!
    Лишь мертвый не вставал с земли.
    Вы были дети и герои,
    Вы все могли!

    Что так же трогательно-юно
    Как ваша бешенная рать?
    Вас злотокудрая фортуна
    Вела, как мать.

    Вы побеждали и любили
    Любовь и сабли острие -
    И медленно переходили
    В небытие.

    26 декабря 1913
    .
     
    * * *

    С.Э.

    Я с вызовом ношу его кольцо!
    - Да, в Вечности - жена, не на бумаге. -
    Его чрезмерно узкое лицо
    Подобно шпаге.

    Безмолвен рот его, углами вниз,
    Мучительно-великолепны брови.
    В его лице трагически слились
    Две древних крови.

    Он тонок первой тонкостью ветвей.
    Его глаза - прекрасно-бесполезны! -
    Под крыльями раскинутых бровей -
    Две бездны.

    В его лице я рыцарству верна,
    - Всем вам, кто жил и умирал без страху! -
    Такие - в роковые времена -
    Слагают стансы - и идут на плаху.

    3 июня 1914

     
    .
    Бабушке

    Продолговатый и твердый овал,
    Черного платья раструбы...
    Юная бабушка! - Кто целовал
    Ваши надменные губы?

    Руки, которые в залах дворца
    Вальсы Шопена играли...
    По сторонам ледяного лица -
    Локоны в виде спирали.

    Темный, прямой и взыскательный взгляд,
    Взгляд, к обороне готовый.
    Юные женщины так не глядят.
    Юная бабушка, кто вы?

    Сколько возможностей вы унесли,
    И невозможностей - сколько? -
    В ненасытимую прорву земли,
    Двадцатилетняя полька!

    День был невинен, и ветер был свеж,
    Темные звезды погасли.
    - Бабушка! - Этот жестокий мятеж
    В сердце моем - не от вас ли?..

    4 сентября 1914

     
    .
    * * *

    Легкомыслие! - Милый грех,
    Милый спутник и враг мой милый!
    Ты в глаза мне вбрызнул смех,
    Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

    Научил не хранить кольца, -
    С кем бы Жизнь меня ни венчала!
    Начинать наугад с конца
    И кончать еще до начала.

    Быть как стебель и быть как сталь
    В жизни, где мы так мало можем...
    - Шоколадом лечить печаль,
    И смеяться в лицо прохожим!

    3 марта 1915
    .
     
    * * *

    Мне нравится, что вы больны не мной,
    Мне нравится, что я больна не вами,
    Что никогда тяжелый шар земной
    Не уплывет под нашими ногами.
    Мне нравится что можно быть смешной -
    Распущенной - и не играть словами,
    И не краснеть удушливой волной,
    Слегка соприкоснувшись рукавами.

    Мне нравится еще, что вы при мне
    Спокойно обнимаете другую,
    Не прочите мне в адовом огне
    Гореть за то, что я не вас целую.
    Что имя нежное мое, мой нежный, не
    Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
    Что никогда в церковной тишине
    Не пропоют над нами: аллилуйя!

    Спасибо вам и сердцем и рукой
    За то, что вы меня - не зная сами! -
    Так любите: за мой ночной покой,
    За редкость встреч закатными часами,
    За наши не-гулянья под луной,
    За солнце, не у нас над головами, -
    За то, что вы больны - увы! - не мной,
    За то, что я больна - увы! - не вами!

    3 мая 1915

     
    .
    * * *

    Какой-нибудь предок мой был - скрипач,
    Наездник и вор при этом.
    Не потому ли мой нрав бродяч
    И волосы пахнут ветром?

    Не он ли, смуглый, крадет с арбы
    Рукой моей - абрикосы,
    Виновник страстной моей судьбы,
    Курчавый и горбоносый?

    Дивясь на пахаря за сохой,
    Вертел между губ - шиповник.
    Плохой товарищ он был, - лихой
    И ласковый был любовник!

    Любитель трубки, луны и бус,
    И всех молодых соседок...
    Еще мне думается, что - трус
    Был мой желтоглазый предок.

    Что, душу черту продав за грош,
    Он в полночь не шел кладбищем.
    Еще мне думается, что нож
    Носил он за голенищем,

    Что не однажды из-за угла
    Он прыгал, - как кошка гибкий...
    И почему-то я поняла,
    Что он - не играл на скрипке!

    И было все ему нипочем,
    Как снег прошлогодний - летом!
    Таким мой предок был скрипачом.
    Я стала - таким поэтом.

    23 июня 1915

     
    .
    * * *

    С большою нежностью - потому,
    Что скоро уйду от всех, -
    Я все раздумываю, кому
    Достанется волчий мех,

    Кому - разнеживающий плед
    И тонкая трость с борзой,
    Кому - серебряный мой браслет,
    Осыпанный бирюзой...

    И все записки, и все цветы,
    Которых хранить невмочь...
    Последняя рифма моя - и ты,
    Последняя моя ночь!

    22 сентября 1915

     
    .
    * * *

    Два солнца стынут, - о Господи, пощади! -
    Одно - на небе, другое - в моей груди.

    Как эти солнца, - прощу ли себе сама? -
    Как эти солнца сводили меня с ума!

    И оба стынут - не больно от их лучей!
    И то остынет первым, что горячей.

    5 октября 1915
    .
     
    * * *

    Цыганская страсть разлуки!
    Чуть встретишь - уж рвешься прочь.
    Я лоб уронила в руки
    И думаю, глядя в ночь:

    Никто, в наших письмах роясь,
    Не понял до глубины,
    Как мы вероломны, то есть -
    Как сами себе верны.

    Октябрь 1915
    .
     
    * * *

    Откуда такая нежность?
    Не первые - эти кудри
    Разглаживаю, и губы
    Знавала - темней твоих.

    Всходили и гасли звезды
    (Откуда такая нежность?),
    Всходили и гасли очи
    У самых моих очей.

    Еще не такие песни
    Я слушала ночью темной
    (Откуда такая нежность?)
    На самой груди певца.

    Откуда такая нежность?
    И что с нею делать, отрок
    Лукавый, певец захожий,
    С ресницами - нет длинней?

    18 февраля 1916
    .

    * * *

    Белое солнце и низкие, низкие тучи,
    Вдоль огородов - за белой стеною - погост.
    И на песке вереницы соломенных чучел
    Под перекладинами в человеческий рост.

    И, перевесившись через заборные колья,
    Вижу: дороги, деревья, солдаты вразброд.
    Старая баба - посыпанный крупною солью
    Черный ломоть у калитки жует и жует...

    Чем прогневили тебя эти старые хаты, -
    Господи! - и для чего стольким простреливать грудь?
    Поезд прошел и завыл, и завыли солдаты,
    И запылил, запылил отступающий путь...

    - Нет, умереть! Никогда не родиться бы лучше,
    Чем этот жалобный, жалостный, каторжный вой
    О чернобровых красавцах. - Ох, и поют же
    Нынче солдаты! О, господи Боже ты мой!

    3 июля 1916
    .
     
    * * *

    Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
    Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес,
    Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой,
    Оттого что я о тебе спою - как никто другой.

    Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
    У всех золотых знамен, у всех мечей,
    Я закину ключи и псов прогоню с крыльца -
    Оттого что в земной ночи я вернее пса.

    Я тебя отвоюю у всех других - у той, одной
    Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой,
    И в последнем споре возьму тебя - замолчи! -
    У того, с которым Иаков стоял в ночи.

    Но пока тебе не скрещу на груди персты, -
    О проклятье! - у тебя останешься ты:
    Два крыла твоих, нацеленные в эфир, -
    Оттого что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

    15 августа 1916

    .
    Цыганская свадьба

    Из-под копыт -
    Грязь летит!
    Перед лицом -
    Шаль, как щит.
    Без молодых
    Гуляйте, сваты!
    Эй, выноси,
    Конь косматый!

    Не дали воли нам
    Отец и мать -
    Целое поле нам -
    Брачная кровать!

    Пьян без вина и без хлеба сыт -
    Это цыганская свадьба мчит!

    Полон стакан.
    Пуст стакан.
    Гомон гитарный, луна и грязь.
    Вправо и влево качнулся стан:
    Князем - цыган!
    Цыганом - князь!

    Эй, господин, берегись - жжет!
    Это цыганская свадьба пьет.

    Там, на ворохе
    Шалей и шуб -
    Звон и шорох
    Стали и губ.
    Звякнули шпоры,
    В ответ мониста.
    Скрипнул под чьей-то рукою -
    Шелк.
    Кто-то завыл, как волк,
    Кто-то - как бык - храпит.
    Это цыганская свадьба спит.

    25 июня 1917


    * * *

    Мой день беспутен ин нелеп:
    У нищего прошу на хлеб,
    Богатому даю на бедность,

    В иголку продеваю - луч,
    Грабителю вручаю - ключ,
    Белилами румяню бледность.

    Мне нищий хлеба не дает,
    Богатый денег не берет,
    Луч не вдевается в иголку,

    Грабитель входит без ключа,
    А дура плачет в три ручья -
    Над днем без славы и без толку.

    29 июля 1918


    * * *

    С.Э.

    Писала я на аспидной доске,
    И на листочках вееров поблеклых,
    И на речном, и на морском песке,
    Коньками по льду, и кольцом на стеклах, -

    И на стволах, которым сотни зим,
    И, наконец, - чтоб всем было известно! -
    Что ты любим! любим! любим! любим! -
    Расписывалась - радугой небесной.

    Как я хотела, чтобы каждый цвел
    В веках со мной! под пальцами моими!
    И как потом, склонивши лоб на стол,
    Крест-накрест перечеркивала - имя...

    Но ты, в руке продажного писца
    Зажатое! ты, что мне сердце жалишь!
    Непроданное мной! внутри кольца!
    Ты - уцелеешь на скрижалях.

    18 мая 1920


    * * *

    Кто создан из камня, кто создан из глины, -
    А я серебрюсь и сверкаю!
    Мне дело - измена, мне имя - Марина,
    Я - бренная пена морская.

    Кто создан из глины, кто создан из плоти -
    Тем гроб и надгробные плиты...
    - В купели морской крещена - и в полете
    Своем - непрестанно разбита!

    Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
    Пробъется мое своеволье.
    Меня - видишь кудри беспутные эти? -
    Земною не сделаешь солью.

    Дробясь о гранитные ваши колена,
    Я с каждой волной - воскресаю!
    Да здравствует пена - веселая пена -
    Высокая пена морская!

    23 мая 1920


    * * *

    Знаю, умру на заре! На которой из двух,
    Вместе с которой из двух - не решить по заказу!
    Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!
    Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!

    Пляшущим шагом прошла по земле! - Неба дочь!
    С полным передником роз! - Ни ростка не наруша!
    Знаю, умру на заре! - Ястребиную ночь
    Бог не пошлет по мою лебединую душу!

    Нежной рукой отведя нецелованный крест,
    В щедрое небо рванусь за последним приветом.
    Прорезь зари - и ответной улыбки прорез...
    - Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!

    Декабрь 1920


    Маяковскому

    Превыше крестов и труб,
    Крещенный в огне и дыме,
    Архангел-тяжелоступ -
    Здорово, в веках Владимир!

    Он возчик и он же конь,
    Он прихоть и он же право.
    Вздохнул, поплевал в ладонь:
    - Держись, ломовая слава!

    Певец площадных чудес -
    Здорово, гордец чумазый,
    Что камнем - тяжеловес
    Избрал, не прельщась алмазом.

    Здорово, булыжный гром!
    Зевнул, козырнул и снова
    Оглоблей гребет - крылом
    Архангела ломового.

    18 сентября 1921


    Хвала Богатым

    И засим, упредив заране,
    Что меж мной и тобою - мили!
    Что себя причисляю к рвани,
    Что честно мое место в мире:

    Под колесами всех излишеств:
    Стол уродов, калек, горбатых...
    И засим с колокольной крыши
    Объявляю: люблю богатых!

    За их корень, гнилой и шаткий,
    С колыбели растящий рану,
    За растерянную повадку
    Из кармана и вновь к карману.

    За тишайшую просьбу уст их,
    Исполняемую, как окрик.
    И за то, что их в рай не впустят,
    И за то, что в глаза не смотрят.

    За их тайны - всегда с нарочным!
    За их страсти - всегда с рассыльным!
    За навязанные им ночи,
    (И целуют и пьют насильно!)

    И за то, что в учетах, в скуках,
    В позолотах, в зевотах, в ватах,
    Вот меня, наглеца, не купят -
    Подтверждаю: люблю богатых!

    А еще, несмотря на бритость,
    Сытость, питость (моргну - и трачу!)
    За какую-то - вдруг - побитость,
    За какой-то их взгляд собачий,

    Сомневающийся...
                                   - Не стержень
    Ли к нулям? Не шалят ли гири?
    И за то, что меж всех отверженств
    Нет - такого сиротства в мире!

    Есть такая дурная басня:
    Как верблюды в иглу пролезли.
    ...За их взгляд, изумленный насмерть,
    Извиняющийся в болезни.

    Как в банкротстве... "Ссудил бы... Рад бы -
    Да..."
             За тихое, с уст зажатых:
    "По каратам считал, я - брат был..."
    Присягаю: люблю богатых!

    30 сентября 1922


    Диалог Гамлета с совестью

    - На дне она, где ил
    И водоросли... Спать в них
    Ушла, - но сна и там нет!
    - Но я ее любил,
    Как сорок тысяч братьев
    Любить не могут!
                                  - Гамлет!
    На дне она, где ил:
    Ил!.. И последний венчик
    Всплыл на приречных бревнах...
    - Но я ее любил,
    Как сорок тысяч...
                                   - Меньше
    Все ж, чем один любовник.
    На дне она, где ил.
    - Но я ее -
                      любил??

    5 июня 1923


    * * *

    Б. Пастернаку

    Рас - стояние: версты, мили...
    Нас рас - ставили, рас - садили,
    Чтобы тихо себя вели
    По двум разным концам земли.

    Рас - стояние: версты, дали...
    Нас расклеили, распаяли,
    В две руки развели, распяв,
    И не знали, что это - сплав

    Вдохновений и сухожилий...
    Не рассорили - рассорыли,
    Расслоили...
                         Стена да ров.
    Расселили нас как орлов-

    Заговорщиков: версты, дали...
    Не расстроили - расстреляли.
    По трущобам земных широт
    Рассовали нас как сирот.

    Который уж, ну который - март?!
    Разбили нас - как колоду карт!

    24 марта 1925


    * * *

    Рябину
    Рубили
    Зорькою.
    Рябина -
    Судьбина
    Горькая.
    Рябина -
    Седыми
    Спусками.
    Рябина!
    Судьбина
    Русская.

    1934


    Читатели газет

    Ползет подземный змей,
    Ползет, везет людей.
    И каждый - со своей
    Газетой (со своей

    Экземой!) Жвачный тик,
    Газетный костоед.
    Жеватели мастик,
    Читатели газет.

    Кто - чтец? Старик? Атлет?
    Солдат? - Ни черт, ни лиц,
    Ни лет. Скелет - раз нет
    Лица: газетный лист!

    Которым - весь Париж
    С лба до пупа одет.
    Брось, девушка!
                             Родишь -
    Читателя газет.

    Кача - "живет с сестрой" -
    ются - "убил отца!" -
    Качаются - тщетой
    Накачиваются.

    Что для таких господ -
    Закат или рассвет?
    Глотатели пустот,
    Читатели газет!

    Газет - читай: клевет,
    Газет - читай: растрат.
    Что ни столбец - навет,
    Что ни абзац - отврат...

    О, с чем на Страшный суд
    Предстаните: на свет!
    Хвататели минут,
    Читатели газет!

    - Пошел! Пропал! Изчез!
    Стар материнский страх.
    Мать! Гуттенбергов пресс
    Страшней, чем Шварцев прах!

    Уж лучше на погост, -
    Чем в гнойный лазарет
    Чесателей корост,
    Читателей газет!

    Кто наших сыновей
    Гноит во цвете лет?
    Смесители кровей,
    Писатели газет!

    Вот, други, - и куда
    Сильней, чем в сих строках! -
    Что' думаю, когда
    С рукописью в руках

    Стою перед лицом
    - Пустее места - нет! -
    Так значит - нелицом
    Редактора газет-

    ной нечисти.

    1-15 ноября 1935, Ванв


    * * *

    Пора снимать янтарь,
    Пора менять словарь,
    Пора гасить фонарь
    Наддверный...

    Февраль 1941


    * * *


    Счётчики читателей                   (() Все произведения принадлежат
    авторам, которые указаны
    в заголовке темы или же в профиле
    справа.
    .
    website Алексей Влди Пантюшенков


    --------------------------------------------------